Вистава
| Головна | Фото | Преса |
Прем'єра: 13 листопада 2009
СОЛОДКА ДАРУСЯ
За однойменним романом Марії Матіос
Автор інсценізації та режисер – засл.артист України Ростислав ДЕРЖИПІЛЬСЬКИЙ
Пісенна режисура – лауреат Національної премії ім. Т.Г.Шевченка Наталка ПОЛОВИНКА
Пластика – Андрій Кирильчук
Дійові особи та виконавці:
Даруся – Галина БАРАНКЕВИЧ
Іван Цвичок – Андрій ІВАНЮК
Матронка – Сніжана ВИНАРЧУК
Михайло – Роман ЛУЦЬКИЙ
Марія – Надія ЛЕВЧЕНКО
Варвара – Олеся ПАСІЧНЯК
Дідушенко – Олексій ГНАТКОВСЬКИЙ
Емгебіст – Андрій ФЕЛИК
Дівчинка – Ярина СТРИНАГЛЮК
Пісенна режисура – лауреат Національної премії ім. Т.Г.Шевченка Наталка ПОЛОВИНКА
Пластика – Андрій Кирильчук
Дійові особи та виконавці:
Даруся – Галина БАРАНКЕВИЧ
Іван Цвичок – Андрій ІВАНЮК
Матронка – Сніжана ВИНАРЧУК
Михайло – Роман ЛУЦЬКИЙ
Марія – Надія ЛЕВЧЕНКО
Варвара – Олеся ПАСІЧНЯК
Дідушенко – Олексій ГНАТКОВСЬКИЙ
Емгебіст – Андрій ФЕЛИК
Дівчинка – Ярина СТРИНАГЛЮК
Вистава «Солодка Даруся» Івано-Франківського театру – один рідкісних випадків, коли професіональна вправність авторів поєдналася із особистою пристрастю та болем, національною генетичною пам’яттю. Вражає, як правдиво переповідають молоді актори цю високу трагедію про себе. Про нас. Про націю. Про відвічний потяг людини до Світла, до Істини. І про щочасний опір мороку і ненависті.
У «Солодкій Дарусі» філігранно поєднані старовинні церковні ірмоси, народні пісні, примхливі візерунки гуцульських танців із вишуканою філософською метафоричністю і стилістичною строгістю сучасного європейського театру.
Але, головне, звичайно, це історія-притча про онімілу напівбожевільну Дарусю, якій випало спокутувати гріхи інших. Її ж провина (дитям вона, не навчена лукавити і брехати, виказала своїх батьків бездушним радянським емгебістам) і не провина зовсім, а прокляття всьому ХХ сторіччю, що захлинулося у крові та сльозах. Люди втратили страх перед Богом, а Він оглух до їх молитов. І у виставі режисер та актори намагаються усвідомити причини та наслідки цієї грандіозної катастрофи: «зв’язку часів», що розпався, та порушеної священної угоди з Ним.
Преса про виставу:
«Выигрышная особенность этой камерной постановки в том, что мелодии «Даруси» как раз и разложены на голоса молодые, чистые. Еще незамутненные обыденной театральщиной и не замусоренные неизбежными штампами (это у них впереди). Успешность работы опять-таки где-то между их студийным задором и уже очевидной профессиональной уверенностью. Но опять-таки — минное поле под текстом. Как говаривал классик, «пустая душа может исказить лицо…» Лицо же книги эти, молодые, к счастью, не исказили. И художественная ценность их работы — а такая ценность несомненна (даже при отдельных возможных претензиях) — в том, что ребятам (иначе их называть не хочу) удалось практически невозможное…
Им — посредством своих непустых душ и чистых голосов — удалось «вытянуть» скрытый, глубинный, может, теоретиками и не предусмотренный, но важный для Матиос «жанр» — жанр сдавленного крика. То, что постоянно прорывается в книжке. И волей-неволей прикрываешь ладонью рот, чтобы…
Уже в их маленьком спектакле — через слово, пение, их движения и режиссерские ассоциации — действительно это слышишь… Сдавленный крик одного раздавленного, но гордого человека. Здавлений зойк усього гіркого життя-буття — з розбитим дитинством, розчахнутою юністю, німою старістю, безмовним небуттям. З цілою долею, через яку переїхало не одне колесо історії. І не тільки «червоне».
Скрип этих «колес» — в сдавленном крике страны, которая до сих пор рот прикрывает ладонью».
Олег Вергелис,
«Зеркало недели», 11-31 июля 2009 года
_________________________________________________
«К слову, недавно в Киеве гастролировала «Сладкая Даруся» из Черновцов. Но, признаться, экспериментальный спектакль Ивано-Франковского театра им. И. Франко куда точнее и глубже раскрывает противоречие, противостояние, а порой и лукавую подмену якобы незыблемых морально-этических императивов, изрядно истрепанных и сильно обветшавших в течение расточительно-кровавого ХХ века. Режиссер Людмила Скрипка в Черновицком театре им. О. Кобылянской трактовала роман Марии Матиос как эпическую семейную сагу, где сплетены в тугой узел человеческие судьбы, где будни и праздник, отчаяние и ликование, любовь и предательство, жизнь и смерть чинно сменяют друг друга, обеспечивая извечный нерушимый миропорядок... В Ивано-Франковске все решено кардинально иначе: скупыми, лаконичными, но предельно выразительными средствами историю одной семьи здесь излагают как трагедийную притчу, акцентируя внимание на таких подзабытых в современном театре категориях, как грех, личная вина, расплата, милосердие и всепрощение. Большая история лишь пунктирно проглядывает сквозь ряд частных трагедий, иногда безжалостно провоцируя, иногда утешительно объясняя их неотвратимость. Предельно укрупнив фигуры героев, режиссер подчеркнул не только взаимосвязь, но и соразмерность катастрофы индивидуальной и исторической.»
Ирина Чужинова,
«Столичные новости», 14 – 20 апреля 2009 г
У «Солодкій Дарусі» філігранно поєднані старовинні церковні ірмоси, народні пісні, примхливі візерунки гуцульських танців із вишуканою філософською метафоричністю і стилістичною строгістю сучасного європейського театру.
Але, головне, звичайно, це історія-притча про онімілу напівбожевільну Дарусю, якій випало спокутувати гріхи інших. Її ж провина (дитям вона, не навчена лукавити і брехати, виказала своїх батьків бездушним радянським емгебістам) і не провина зовсім, а прокляття всьому ХХ сторіччю, що захлинулося у крові та сльозах. Люди втратили страх перед Богом, а Він оглух до їх молитов. І у виставі режисер та актори намагаються усвідомити причини та наслідки цієї грандіозної катастрофи: «зв’язку часів», що розпався, та порушеної священної угоди з Ним.
Преса про виставу:
«Выигрышная особенность этой камерной постановки в том, что мелодии «Даруси» как раз и разложены на голоса молодые, чистые. Еще незамутненные обыденной театральщиной и не замусоренные неизбежными штампами (это у них впереди). Успешность работы опять-таки где-то между их студийным задором и уже очевидной профессиональной уверенностью. Но опять-таки — минное поле под текстом. Как говаривал классик, «пустая душа может исказить лицо…» Лицо же книги эти, молодые, к счастью, не исказили. И художественная ценность их работы — а такая ценность несомненна (даже при отдельных возможных претензиях) — в том, что ребятам (иначе их называть не хочу) удалось практически невозможное…
Им — посредством своих непустых душ и чистых голосов — удалось «вытянуть» скрытый, глубинный, может, теоретиками и не предусмотренный, но важный для Матиос «жанр» — жанр сдавленного крика. То, что постоянно прорывается в книжке. И волей-неволей прикрываешь ладонью рот, чтобы…
Уже в их маленьком спектакле — через слово, пение, их движения и режиссерские ассоциации — действительно это слышишь… Сдавленный крик одного раздавленного, но гордого человека. Здавлений зойк усього гіркого життя-буття — з розбитим дитинством, розчахнутою юністю, німою старістю, безмовним небуттям. З цілою долею, через яку переїхало не одне колесо історії. І не тільки «червоне».
Скрип этих «колес» — в сдавленном крике страны, которая до сих пор рот прикрывает ладонью».
Олег Вергелис,
«Зеркало недели», 11-31 июля 2009 года
_________________________________________________
«К слову, недавно в Киеве гастролировала «Сладкая Даруся» из Черновцов. Но, признаться, экспериментальный спектакль Ивано-Франковского театра им. И. Франко куда точнее и глубже раскрывает противоречие, противостояние, а порой и лукавую подмену якобы незыблемых морально-этических императивов, изрядно истрепанных и сильно обветшавших в течение расточительно-кровавого ХХ века. Режиссер Людмила Скрипка в Черновицком театре им. О. Кобылянской трактовала роман Марии Матиос как эпическую семейную сагу, где сплетены в тугой узел человеческие судьбы, где будни и праздник, отчаяние и ликование, любовь и предательство, жизнь и смерть чинно сменяют друг друга, обеспечивая извечный нерушимый миропорядок... В Ивано-Франковске все решено кардинально иначе: скупыми, лаконичными, но предельно выразительными средствами историю одной семьи здесь излагают как трагедийную притчу, акцентируя внимание на таких подзабытых в современном театре категориях, как грех, личная вина, расплата, милосердие и всепрощение. Большая история лишь пунктирно проглядывает сквозь ряд частных трагедий, иногда безжалостно провоцируя, иногда утешительно объясняя их неотвратимость. Предельно укрупнив фигуры героев, режиссер подчеркнул не только взаимосвязь, но и соразмерность катастрофы индивидуальной и исторической.»
Ирина Чужинова,
«Столичные новости», 14 – 20 апреля 2009 г